Что значит доверять Всевышнему

Одна из самых трудных вещей, с которыми сталкивается верующий человек, — это необходимость сохранять доверие Всевышнему именно тогда, когда жизнь становится непредсказуемой. Пока всё спокойно, у нас есть работа, дом, здоровье, близкие люди и уверенность в завтрашнем дне, говорить о вере и уповании относительно легко. Но когда человек теряет привычную опору, оказывается в опасности, сталкивается с болезнью, войной или тяжёлыми жизненными обстоятельствами, привычные слова о Божественном Провидении начинают восприниматься совершенно иначе. Ведь одно дело — рассуждать о доверии Творцу, когда тебе ничего не угрожает, и совсем другое — пытаться сохранить это доверие, когда ты не знаешь, что будет завтра.

В Торе, в книге Дварим (32:4), сказано: «Он — твердыня, совершенно деяние Его, ибо все пути Его справедливы». Это один из важнейших принципов еврейского понимания Всевышнего. Но я думаю, здесь необходимо различать веру в Божественную справедливость и нашу способность эту справедливость объяснить. Мы ведь далеко не всегда понимаем, почему происходят те или иные события, особенно когда страдают невинные люди. И было бы неправильно утверждать, будто мы знаем, за что человеку досталось конкретное испытание. Вера в справедливость Всевышнего не делает нас знатоками Его замыслов и не даёт права объяснять чужие страдания.

В Талмуде рассказывается, что рабби Акива говорил: «Всё, что делает Милосердный, — к добру» (Брахот 60б). А Нахум Иш Гамзу повторял: «И это тоже к добру» (Таанит 21а). Мне кажется, эти слова очень легко понять неправильно. Ведь они вовсе не означают, что боль, потеря или трагедия сами по себе являются чем-то хорошим. И тем более нельзя говорить человеку, потерявшему близких, что он должен радоваться своему испытанию. Речь скорее о внутреннем доверии Всевышнему, которое позволяет не считать происходящее окончательным свидетельством бессмысленности мира. Можно верить, что за пределами нашего понимания существует Божественный замысел, и одновременно искренне скорбеть, бояться и не понимать происходящего. Одно совершенно не исключает другого.

В еврейской традиции существует понятие битахон — упование на Всевышнего. И здесь, на мой взгляд, есть очень важное различие между уверенностью в том, что Всевышний способен нас спасти, и убеждённостью, что Он обязательно сделает это именно так, как мы ожидаем. В Талмуде (Брахот 10а) сказано, что даже когда острый меч приставлен к горлу человека, он не должен отказываться от надежды на Божественное милосердие. Но надежда — это не гарантия определённого исхода. Ведь мы знаем, что и праведные люди переживают трагедии, болезни и потери. Поэтому я бы не стал измерять силу человеческой веры тем, исполнилось ли его желание. Упование, как мне кажется, заключается не в уверенности, что всё обязательно произойдёт по нашему плану, а в способности продолжать обращаться к Всевышнему, даже когда мы не знаем, каким будет результат.

И ещё мне кажется важным, что вера не должна превращаться в пассивное ожидание помощи свыше. Если человеку угрожает опасность, он должен искать безопасное место. Если он болен — обращаться к врачу. Если оказался без средств к существованию — искать помощь, работу и поддержку. Всё это не противоречит упованию на Всевышнего. Напротив, человеческие усилия тоже являются частью нашей ответственности. Доверять Богу — не значит отказываться от собственных действий. Иногда ответом на наши молитвы становятся люди, которые приходят на помощь, возможности, которые мы прежде не замечали, или силы, которые находим в себе, чтобы сделать следующий шаг.

В трактате Брахот (32б) мудрецы говорят о необходимости продолжать молиться, даже когда человек не получает ответа на свою молитву. И я думаю, это одна из самых глубоких сторон духовной жизни. Ведь молитва — не способ заставить Всевышнего исполнить наше желание. Это прежде всего отношения человека с Творцом. Иногда мы обращаемся к Нему с благодарностью, иногда с просьбой, а иногда просто потому, что нам страшно, больно и больше не с кем разделить свои переживания. И даже если обстоятельства не меняются сразу, сама возможность говорить со Всевышним может помочь человеку не остаться один на один со своим отчаянием.

Но при этом я бы очень осторожно относился к утверждению, что каждое испытание обязательно посылается человеку ради его духовного роста. Да, трудности иногда действительно меняют нас, помогают пересмотреть ценности, становятся причиной важных решений и открывают в нас качества, о которых мы прежде не подозревали. Однако не всякое страдание делает человека сильнее. Иногда оно истощает, разрушает здоровье, лишает сил и требует прежде всего помощи, а не духовных объяснений. Поэтому, когда рядом находится человек в беде, гораздо важнее сначала поддержать его, чем рассказывать, чему именно Всевышний хочет его научить.

Мне кажется, настоящая вера проявляется не в том, что человек перестаёт бояться, сомневаться или страдать, а в том, что даже среди этих переживаний он старается не потерять надежду, человечность и способность действовать. Мы не всегда можем изменить обстоятельства, в которых оказались, и далеко не всегда способны понять, почему они сложились именно так. Но мы можем продолжать заботиться о близких, помогать другим, принимать решения и обращаться к Всевышнему со своими просьбами.

И, наверное, одна из самых искренних молитв в трудные времена звучит очень просто: помоги мне пройти через то, что происходит, дай мне мудрость отличать то, что я могу изменить, от того, что мне неподвластно, сохрани моё сердце от отчаяния и не дай потерять способность видеть добро даже тогда, когда вокруг слишком много боли. Ведь иногда человеку нужна не уверенность в том, что завтра всё обязательно станет хорошо, а силы, чтобы достойно прожить сегодняшний день.